Единожды солгавшы, кто тебе поверит?

< Previous | Next >

vgiv

Member
Russian
Мне давно было интересно, почему Прутков сформулировал эту мысль несколько кривовато. Почему, например, не "Единожды солги - и кто тебе поверит?"? Я вижу несколько вариантов:

1) Это намеренная архаизация, до которой Козьма Петрович был, как известно, весьма падок.
1а) В частности, быть может, это отсылка к какой-то известной цитате, например - библейской.
1б) Или же, возможно, это бюрократизм - так писали, например, российские чиновники середины XIX века.
2) Это просто грамматическая ошибка, с помощью которой создатели литературной маски просто ещё раз намекали на не очень высокий уровень грамотности Пруткова? Как у Чехова, с той же целью: "Подъезжая к сией станцыи и глядя на природу в окно, у меня слетела шляпа".
3) Наконец, буквальное прочтение тоже имеет смысл. Тот, кто солгал сам, не поверит и тебе.

Как вы считаете, какой вариант правильнее?
 
Last edited:
  • Awwal12

    Senior Member
    Russian
    Деепричастия на -вши - чисто русское образование (от древнерусских причастий), и о какой вообще "архаизации" тут могла бы идти речь, не очень понятно. Скорее всего, это эрратив (2).
     

    vgiv

    Member
    Russian
    Деепричастия на -вши - чисто русское образование (от древнерусских причастий), и о какой вообще "архаизации" тут могла бы идти речь, не очень понятно.
    Как раз исходя из сказанного вами - понятно. Можно ли допустить, что "солгавши" - это устаревшая форма причастия, а сама фраза, таким образом, начинается с обращения? Иными словами
    Единожды солгавши(й)! Кто тебе поверит?
     

    Awwal12

    Senior Member
    Russian
    Можно ли допустить, что "солгавши" - это устаревшая форма причастия
    "Солгавши" - это деепричастие из народного языка. Формами причастия оно перестало быть тогда, когда перестроилась парадигма склонения причастий (и, собственно, вообще отмерло склонение кратких форм), то есть уже в позднем древнерусском. Если иметь в виду причастие, словосочетание становится бессмысленным, означая в древнерусском (в приведении к соответствующей фонетике и записи) "единожды солгавшая"/"в единожды солгавшем"/"(в) единожды солгавшей"/"двумя единожды солгавшими м.р./ср.р.", в старославянском (с аналогичными оговорками) - "единожды солгавшая"/"в единожды солгавшем"/"(в) единожды солгавшей", а в церковнославянском - только "единожды соглавшая"/"в единожды солгавшей" (хотя я не уверен, употребляется ли в церковнославянском местный падеж без предлогов). Причем, естественно, у авторов какое-то отличное от нуля представление могло быть из всего этого только о современном им церкославе.
     

    nizzebro

    Senior Member
    Russian
    Интересно то, что в этом литературном хулиганстве можно узреть подмену нереализованной в языке пассивной конструкции на привычную "активную":
    Единожды солгавши, кто тебе поверит = Единожды солгавши, кем ты будешь повериваемым... (считаться достойным доверия)
    Поздравляю вас, гражданин, соврамши! = Вы поздравляетесь мною , гражданин, соврамши!
    Подъезжая к сией станцыи и глядя на природу в окно, у меня слетела шляпа =
    ... я стал тем, у кого слетела шляпа
     
    Last edited:

    Awwal12

    Senior Member
    Russian
    Интересно то, что в этом литературном хулиганстве можно узреть подмену нереализованной в языке пассивной конструкции на привычную "активную":
    Единожды солгавши, кто тебе поверит = Единожды солгавши, кем ты будешь повериваемым... (считаться достойным доверия)
    Поздравляю вас, гражданин, соврамши! = Вы поздравляетесь мною , гражданин, соврамши!
    Подъезжая к сией станцыи и глядя на природу в окно, у меня слетела шляпа =
    ... я стал тем, у кого слетела шляпа
    В последнем случае говорить о каком-либо пассиве затруднительно. В целом всё это просто разнообразные нарушения правил контроля деепричастных оборотов, порождающиеся фактическим отсутствием деепричастий в народной речи. Даже упомянутые деепричастия на -вши/-мши уже к концу XIX в. были в целом непродуктивны в роли собственно деепричастий, сосредотачиваясь в пословицах, былинах и ином подобном архаичном фольклоре - а реликты причастного использования в оборотах типа "он был выпимши" тут никак не помогали. В литературном же языке класс деепричастий оказался законсервирован, по-видимому, под церковнославянским влиянием (где краткие формы причастий в основном в итоге также стали функционировать как деепричастия; отсюда, вероятнее всего, и литературные формы вида "солгав" от ц.-сл. солгавъ "солгавший" и т.п.).
     
    Last edited:

    nizzebro

    Senior Member
    Russian
    порождающиеся фактическим отсутствием деепричастий в народной речи. Даже упомянутые деепричастия на -вши/-мши уже к концу XIX в. были в целом непродуктивны в роли собственно деепричастий,
    Любопытно - а собственно причастия ранее склонялись (в простонародной речи)? Я к тому, что - возможно ли, что народ успешно применял формы -вши/-мши, не делая разницы между причастием и деепричастием?
     

    Awwal12

    Senior Member
    Russian
    Любопытно - а собственно причастия ранее склонялись (в простонародной речи)? Я к тому, что - возможно ли, что народ успешно применял формы -вши/-мши, не делая разницы между причастием и деепричастием?
    Повторюсь, деепричастия на -вши (откуда далее -мши) в любом случае НЕ происходят от причастных форм им.п. ед.ч. м.р., и как собственно деепричастия оформились очень рано.
    Реликты их причастного употребления - это в любом случае изолированные синтаксические конструкции, где бывшее причастие оказывалось так или иначе в несклоняемой позиции.
     

    nizzebro

    Senior Member
    Russian
    НЕ происходят от причастных форм им.п. ед.ч. м.р., и как собственно деепричастия оформились очень рано.
    Я, собственно, немного о другом. В современной русской речи, любая причастная форма - вообще атрибут литературного языка. В повседневности, и деепричастия, и причастия не услышишь - вместо них будут, скорее, перечисления глаголов или придаточные предложения. Вот я и пытаюсь представить, что происходило в разговорном древнерусском языке, была ли там нужда в этом. То есть, причастные формы - изобретение церковного языка и вообще письменности - или же для их употребления и в разговорном языке могли быть причины (возможно, имела влияние иная система аспектов глагола?). .
     
    Last edited:

    Awwal12

    Senior Member
    Russian
    В современной русской речи, любая причастная форма - вообще атрибут литературного языка.
    Ну как же. Как минимум страдательные причастия прошедшего времени вполне встречаются в разговорной речи, некоторые другие типы также ограниченно употребляются. Иначе бы и не было вечной проблемы границ между причастием и отглагольным прилагательным, собственно говоря. Другое дело - в каких синтаксических контекстах такие причастия могут реально употребляться.
     
    < Previous | Next >
    Top